"Тверь Охотничья" № 7-2008
Хотя современный мир стремительно меняется, но в нем, как и сотни лет назад, жива охотничья страсть. Страсть, которая вновь и вновь заставляет учащенно биться сердца людей, порождая среди охотников и неохотников самые разные эмоции – от восхищения охотой до неприятия ее как таковой.
Сегодня в гостях у «Твери охотничьей» известный российский орнитолог, кандидат биологических наук, глава Каблуковского сельского поселения Дмитрий Альбертович Кирданов, который ставит перед тверскими охотниками вопрос сохранения пернатого хищника беркута, уникальной птицы, еще встречающейся на просторах Тверской области.
– Дмитрий Альбертович, расскажите, пожалуйста, о себе.
– Родился я в Питере, но вырос в Твери. Здесь учился в 35-й немецкой спецшколе, а в 1977 году поступил на биологический факультет Калининского госуниверситета. Моими университетскими учителями были такие титаны, как Михаил Георгиевич Сорокин и Валерий Иванович Зиновьев. С легкой руки В.И. Зиновьева мы с Валерием Ивановичем Николаевым (ныне доктором наук) стали ездить на Каспий, в Дагестан, для отслеживания миграций птиц. Во время перелетов там можно было увидеть даже экзотических пеликанов и фламинго! К сожалению, там мне пришлось и пострелять, поскольку требовалось пополнять орнитологические коллекции.
Охотился я с отцовским «Зауэром» 16-го калибра. Отец мой был в свое время адъютантом того самого генерала Батитского, который арестовывал Берию. И естественно, как и многие военные, отец был охотником. Но лично я, видя, как прекрасная птица после моих выстрелов превращается в бесформенный комок перьев, испытывал тогда, в Дагестане, глубокое разочарование. Поэтому позже я сменил ружье на бинокль, с которым не расстаюсь и по сей день. Свою «дичь» я встречаю живьем и живьем ее провожаю. Мне это доставляет необыкновенную радость.
Но тем не менее с охотниками, настоящими охотниками, мне приходилось много общаться и сотрудничать. Еще будучи студентами, мы с подачи того же Валерия Ивановича Зиновьева рассылали по Калининской области анкеты с вопросами, имеются ли в той или иной местности «краснокнижные» виды животных? В ответ некоторые охотники, егеря и охотоведы сообщали нам интересную информацию. Например, председатель Торопецкого районного общества охотников и рыболовов Константин Иванович Колпачков сообщил, что у них на озере Кудинском гнездится скопа, где-то видели филина, где-то аиста.
Однажды, выехав по такому сигналу, я познакомился с одним из именитых тверских охотников Владимиром Павловичем Калининым, который вел нас пешком по глухому лесу из Плоскоши на Кунье, рассказывая по дороге о своих «волчьих» похождениях, причем как бы словами отравленного волка из стаи: «… они смотрят на него, а он лег и не понимает, отчего у него в животе печет?! А не лежится ему – не лежится и начинает он боком-боком-боком уходить. А они смотрят, не так он себя ведет, а значит, тут же они его должны убить…
И начинается погоня, пока не околеет он где-то с вытянутыми лапами и высунутым языком». Еще Калинин рассказал случай, как отравленный им волк на качающихся ногах пришел в деревню. Увидев его, какая-то бабка, не растерявшись, ухватила серого за язык, привела к своей избе и добила железным засовом, а позже доказывала, что награда за добытого хищника положена не охотнику, а ей.
Во время этих экспедиций мы, студенты, открыли для себя «Тверское Эльдорадо», то есть Западнодвинский и Жарковский районы, где наши зоологи давно не были. Удалось выявить на территории области места обитания большого и малого подорлика, констатировать обилие скопы, нащупать следы пребывания у нас орлана-белохвоста, впервые тогда (впрочем, и до сих пор) под Жарками было обнаружено гнездо черного аиста. Мы узнали, что в нашей области постоянно живет (а не кочует) беркут. Эти данные стали основой для написания в дальнейшем моей диссертации.
– Наверное, беркут столь осторожен и малочислен, что даже не все охотники знают о его существовании у нас?
– Да, это так, хотя беркут и охотник, по сути, являются конкурентами. Во-первых, существует пищевая конкуренция. Она ощутима не явно, а сказывается на беспокойстве, которое охотники доставляют беркуту в его кормовых и одновременно своих охотничьих угодьях в его гнездовой период.
Сейчас беркутов у нас в области осталось очень мало. Поэтому очень хотелось бы выгородить для них то пространство, которое им необходимо для жизни.
И тут мы сталкиваемся с интересами владельцев охотхозяйств, которые стремятся доставлять своих клиентов в самые недоступные и нетронутые угодья. «Вы увидите там чернозобую гагару, беркута… Весной там гуси остановятся…» Но беркут-то тоже гусей хочет покушать. А главное, что вместе с охотником в угодья приходит беспокойство. Орлы же устроены так, что людей не воспринимают категорически. Они не приспосабливаются к людям, а просто покидают привычные места обитания. Вообще-то этот отряд хищников довольно примитивен. И поведение орлов довольно примитивно. Взять, например, гнездовой стереотип. Для обустройства гнезда орлу нужен мыс нетронутого леса, состоящего из сосен и осин, либо остров, где люди тоже не бывают – «вековая точка», как я ее называю. В этой «вековой точке», поддаваясь видовому стереотипу, беркуты будут гнездиться от десятилетия к десятилетию. Причем разные пары. Если одна пара почему-то погибнет, то на ее месте заселится другая.
Другой видовой стереотип – это способы охоты, для которой беркут должен располагать территорией порядка пятидесяти квадратных километров. То есть его болото должно быть не менее пяти тысяч гектаров. И желательно, чтобы на этом болоте располагалось еще и озеро.
– А могут ли, в принципе, на этом болоте появляться люди, либо они спугнут беркута.
– Люди могут прийти за клюквой «веснушкой», собрать ее и уйти, не спугнув беркута. Но ночевки и пальба на том же болоте негативно действуют на птицу, особенно в период ее размножения.
– Люди вызывают беспокойство птиц, даже находясь достаточно далеко от гнезда?
– Как раз далеко от гнезда и не получается. Охотники концентрируются как раз близ глухариных токов. В то же время глухариные тока – лучшие суходольные точки на болоте, где растут самые крупные сосны. Следовательно, охотники и беркут оказываются сосредоточены в одних и тех же угодьях. Фактически охотники ночуют под гнездами беркута, либо их тропы лежат по сухим островам, где опять же могут гнездиться беркуты. На ночевку же охотники обычно останавливаются на концевой точке, самой далекой от людей и близкой к болоту. Но тут же располагается и гнездо, поскольку беркуту тоже нужна именно эта точка. И как показывают исследования, у половины выявленных гнездовий имеются охотничьи кострища, отстоящие от них не далее чем на 50 метров.
Если говорить о экологической емкости, то на территории Тверской области должно обитать примерно 15 пар беркута. Но это в том случае, если его не трогать. На сегодня же осталось всего пять пар. Десять мест векового гнездования уже так разрушены, что беркут там гнездиться не может. Даже пустых гнезд уже в этих местах нет. Отчасти их нет ввиду отсутствия пригодных деревьев. В этой ситуации пассивной охраны беркута мало. Нужна активная биотехния. Нужно строить беркутиные гнезда.
Бывает, что сам беркутиный остров как бы на месте, но на нем уже нет дерева с подходящей архитектоникой. То есть сучья краевого, опушечного дерева должны располагаться удобно для строительства гнезда. Бывает, что при наличии кормовой базы и отсутствии беспокойства беркуты не могут поселиться в данном месте просто ввиду отсутствия подходящего дерева. Наконец гнезда через определенное время сами падают на землю, поскольку имеют большую массу и могут содержать до куба различного мусора. Гнездо из года в год сыреет, и под ним гниет основание дерева. Особенно быстро проходит процесс гниения на осинах, где беркутиные гнезда не стоят дольше пяти лет. Недавно в Андреапольском районе произошло падение беркутиного гнезда. Пришлось с помощью инструментов и проволоки восстанавливать гнездовую платформу. Делать ее на другом, быть может, более крепком дереве мы не решились, поскольку он, беркут, выбрал именно это место по коридору их крон, по которому он влетает сюда со мха, структуре самого дерева, имеющего наряду с мощной розеткой несущих сучьев еще и небольшую крону, защищающую птенца от самых палящих лучей, и каким-то другим, известным лишь одной этой птице признакам.
В таких случаях ситуацию можно спасти при помощи биотехнии. Но бывают случаи, когда рядом с крепким гнездом имеет место фактор беспокойства. Тогда птицы могут сняться с насиженных мест, оставив гнездо, которое, подобно улыбке Чеширского кота, еще лет десять будет напоминать людям об этих птицах. Если же беспокойство ушло, то гнездо это может занять новая пара.
Но, к сожалению, общая ситуация сейчас складывается не в пользу беркута. Неуклонное сокращение сельского населения в Центральной России вовсе не привело к снижению хозяйственного давления на редкие виды пернатых хищников, как может показаться на первый взгляд. Затухание жизни в тверской глубинке сопровождается мощными сезонными выплесками мобильного городского населения, ищущего (и находящего) все новые и новые возможности сервисного общения с природой.
Наибольшей проникающей способностью отличаются охотничьи хозяйства, предлагающие свои экзотические услуги в самых недоступных уголках дикой тверской природы. Именно здесь, в глуши моховых болот, сохранились последние гнезда беркута. Но и сюда добрался «моторизованный муравей».
Печальным примером прямого влияния охотхозяйства на «краснокнижный» вид может служить ситуация с беркутом на Пелецком мхе в Жарковском районе. В 20-х годах прошлого века этот лесоболотный массив для основания ЦЛЗ обследовал Г.Л. Граве. В 1926 году на Петуховой гряде в окрестностях озера Бездонного он обнаружил гнездо орлов. Орнитолог В.В. Беляков в 1964 году подтвердил их гнездование. В 1981 году мы вновь убедились в сохранности векового гнездовья и взяли его под наблюдение. С 1982 года по инициативе Тверского госуниверситета болото Пелецкий мох объявлено государственным ландшафтным заказником с особо охраняемым участком вокруг озер Бездонного и Петуховой гряды. Паспорт заказника предусматривает запрет всякой охоты на этом болоте. Раньше заказник навещали только местные жители «окушков половить», которые не слишком тревожили птиц. Беркуты с перерывами выводили здесь птенцов до последнего времени. За эти годы старое гнездо упало, и орлы выстроили новое. Последняя попытка гнездования предпринята беркутами два года назад. Но в мае нынешнего года на берегу озера Бездонного в бескрайней тундре Пелецкого мха были обнаружены камуфлированный охотничий домик с трубой, лодки. По болоту к Петуховой гряде намяты колеи вездехода «дутика», повсюду гильзы, а на самой гряде почти под гнездом ежегодно обновляются следы кострищ. Естественно, гнездо стоит пустым, и орлы перестали его посещать. Ответственность за соблюдение охранного режима заказника несет землепользователь – Жарковский леспромхоз (ныне лесхоз).
Для возвращения орлов центр Пелецкого мха должен стать зоной покоя, а пока здесь обосновалось охотхозяйство «Щучье озеро».
Противоположным примером влияния охотхозяйства на беркута служит биотехническая деятельность Тверской региональной общественной организации охотников «Егерь». В Фировском районе вокруг орлиного болота устроены стационарные привады для медведя, регулярно посещаемые местными беркутами. Там же, на озере Шлино, благодаря медвежьим привадам сохраняется едва ли не последнее в Тверской области гнездовье орлана-белохвоста.
Этот пример достоин подражания. Охотники должны понимать, что наличие на территории их хозяйств уникальных «краснокнижных» видов значительно поднимает имидж этих хозяйств.
– Следовательно, в случае с беркутом охота может способствовать выживанию этой редкой птицы. А в целом, как вы относитесь к современной охоте как таковой?
– С одной стороны, охота – это древняя традиция, и писателями, воспевшими красоту охоты, такими, как Паустовский, Пришвин или Аксаков, может гордиться наша нация.
Для себя же я различаю промысловую и спортивную охоту. В тех случаях, когда речь идет о достижении какого-либо практического эффекта, например, о добыче пропитания, пушнины либо о санитарном отстреле, такие виды охоты оправдывают себя.
Однако что касается промысловой охоты, то, поскольку продуктов сейчас хватает и народ не голодает, она в настоящее время утрачивает смысл.
Занимаясь же спортивной охотой, современные охотники уже не всегда едят то, что они отстреляли. Согласно сообщениям прессы, европейские, в частности немецкие, охотники, отстреляв водоплавающую дичь, зачастую выбрасывают ее, поскольку дичь эта наглатывается свинцовых соединений со дна водоемов.
По идее, при спортивной охоте той же птице предоставляется пятидесятипроцентный шанс не быть подстреленной и улететь, если в нее не попадут. Но при современном вооружении охотников этот шанс становится все меньше и меньше.
У каждого человека может быть своя страсть. Охота – это тоже страсть, поэтому я не могу осуждать ее как таковую. Ведь чтобы выследить зверя, подчас надо иметь немалые знания и проявить очень много умения.
Так, например, охотников-волчатников есть за что уважать, поскольку волк – это достойный соперник. Живя веками рядом с человеком, он столько перетерпел, что совсем не просто его взять.
Так, когда на вооружении охотников появились «Бураны» и волков зимой стали массово отстреливать, они начали скрещиваться с собаками. Волчицы приходили к цепным кобелям и покрывались ими. Появились волчье-собачьи гибриды. А вернув себе численность, волк отсеял собачью кровь, выбраковывая, то есть попросту загрызая, «белолобых» волчат. И все вернулось на круги своя.
Когда же мы говорим о птицах, то «спорт» заключается в том, чтобы проверить свой глаз на живом существе, которое становится мишенью. В данном случае мне трудно разделить тот восторг, который испытывает охотник от меткости собственного выстрела по ничего не подозревающей жертве, то есть птице, которая до этого спокойно летела по своим делам. Тем более когда, повинуясь весеннему инстинкту, птица эта летит на зов самочки, имитируемый манком. Это то же самое, что, воспользовавшись любовной ослепленностью, стрелять на гнездах у берега нерестящуюся щуку. И если вспомнить слова Федора Михайловича Достоевского «Красота спасет мир», то в данном случае речь идет об убийстве красоты. Такая охота попросту некрасива. И хотя у Аксакова и Паустовского есть очень поэтические строки о весенней охоте, я внутренне никак не могу с ними согласиться.
Записал Борис Гуров.
